Top-soc

Древний Улюлюйск

Об Улюлюйске писали многие античные авторы, включая Геродота, Страбона, Азиния Поллиона, Корнелия Непота и Диогена Лаэртского. Крупнейшим памятником величию древнего Улюлюйска является сочинение Путинида из Селигера — О знаменитых мужах (De viris illustribus) в 14 856 книгах. Сочинение долго считалось утраченным, пока улюлюйские краеведы не нашли в районной библиотеке 578 из 14 856 книг. Малая толика, но и она позволяет судить о славе древнеулюлюйского оружия, блеске улюлюйских властителей и богатом культурном наследии нашего края.


Официальные аккаунты Путинида в социальных сетях, созданные благодаря изобретённой КБ им. Петрика машине времени: ВКонтакте | Facebook | Livejournal

На фото: бюст Путинида из Селигера

О безумных мужах. Часть третья. Безумный Дугин (DE VIRIS INSANIS. PARS TERTIA. DVGINVS INSANVS)

Безумный Дугин

(Из сочинения Путинида из Селигера)

18. Безумие Дугина было особого рода. Прославленнейший Гален называет этот род безумия в одной из своих книг "бородатым безумием". Оно происходит от того, что борода, должная расти наружу, по какой-то причине обращается вспять и начинает расти также и внутрь головы и вскоре опутывает мозг, который от этого иссушается или, напротив, переполняется жидкостями. Так борода одерживает победу над человеком. Борода при этом превращается как бы в господина, а человек - в раба, исполняющего веления окружившей мозг бороды. Вылечить несчастного может только состригание наружной бороды, после чего борода внутренняя, лишённая поддержки снаружи, также довольно быстро отмирает. Цельс также знает эту болезнь, называя её в одних местах "взбесившейся бородой", в других - "разумной бородой".

19. Этой-то разновидностью безумия и страдал Дугин. Рассказывают, что он даже хотел переименовать себя в Брадоносца или в Раба Бороды, но ограничился тем, что поставил бороде статуи и возносил ей жертвы, не доверяя при этом ни слугам, ни государственным жрецам. Ведь он очень дорожил своей бородой и не без основания опасался, что родственники, утомившись его безумием, тайно срежут её во время сна или неожиданно напав во время жертвоприношения. И действительно, родственники однажды вознамерились срезать Дугину бороду, чтобы вернуть его к нормальной жизни, но не имели успеха. Дугин, заранее узнав об опасности, угрожавшей бороде, бежал через задний двор и несколько месяцев скрывался в окрестностях города, выдавая себя за кавказского варвара.

На фото: Голова древнеулюлюйской статуи, изображающей Дугина. Отчётливо видна густая борода

20. Опасность для своей бороды он также видел со стороны парфян и даже умолял друзей помочь ему выстроить вокруг своего имения стену для защиты от набегов. Он также утверждал, что парфяне живут на дне озера и дышат воздухом через специальные трубочки, но ради истребления бороды они выйдут из озера и поработят его и всю ойкумену. Вместо мечей и стрел же у парфян будто бы есть исполинский кот, высотой более семи локтей, страшный не только для людей, но и для слонов. Кот этот живёт на острове и ожидает, когда парфяне поднимутся на войну против Дугина. Вот до чего доходил он в своём безумии - ведь всё это не может быть названо иначе, чем безумие, тем более прискорбное, что от природы Дугин обладал качествами скорее хорошими, чем дурными. Безумие же развилось в нём постепенно, вместе с бородой. В молодости он вовсе не носил бороды, потом борода его была коротка, и, наконец, по длине бороды он сравнялся с Онотолеем, о котором я уже рассказывал.

21. О бороде он создал даже некое как бы учение, которое называл философией бороды, или филопогонией, то есть любовью к бороде. Бороду он делил на внутреннюю и внешнюю, следуя в этом Платону, который делил мир на мир идей и мир вещей. Подобным образом и Дугин называл внутреннюю бороду истинной, или идеальной, а внешнюю - образом истинной бороды, также тенью и повреждением бороды. Вообще он был очень учён и искусен в равной степени в греческой и латинской словесности, как это видно из его книг и записей речей, сохранившихся во множестве. Все они прекрасны слогом, но носят на себе след безумия. Во всех книгах и речах он рассуждает только о бороде, выводя из неё добро и зло, мир и войну, справедливость и преступление, удачу и неудачу.

22. Что касается книг, то он их писал особенным образом. Если сначала он ещё пользовался каламом, как другие, то по мере того, как борода поглощала его разум, он принялся делать из бороды кисточки, наподобие тех, которыми пользуются художники, и писать ими вместо калама. Когда же безумие его становилось особенно тяжким, он бросал даже эти свои кисточки, окунал бороду в специально для этого приготовленную огромную чернильницу и водил ею по папирусу или прижимался бородой к папирусу, так что тот превращался в нечто вроде огромной кляксы. Эти папирусы он, в силу безумия, считал особенно удачными, поскольку на них было запечатлено то, что он считал божеством.

23. Не умея избаваться от страха за бороду, он даже во сне не раз видел, как ему сбривают бороду недоброжелатели, после чего просыпался в холодном поту и несколько часов подряд гладил бороду и утешал её, как живое существо. Бритьё бороды он требовал запретить, как оскорбительное для его божества, и даже пытался ради этого достичь верховной власти. Ведь он участвовал в заговоре против божественного Бориса, которого обвинял в безбородости, вместе с ещё несколькими такими же бородачами. В конце концов он, однако, выдал заговорщиков цезарю. Один из его товарищей, Лимонов, в шутку пообещал побриться сам и сбрить бороду Дугину. Устрашённый Дугин послал раба предупредить Бориса, и тот избегнул грозившей опасности.

24. Вообще всех носящих бороду он считал друзьями, а осмеливающихся бриться - врагами. Это отношение он распространял не только на тех, кого знал лично, и даже не только на граждан, но и на варваров, утверждая, что тех из варваров, кто бреет лицо, следует истребить, тех же, кто носит бороду, всего лишь обратить в рабство. Об этом он даже издал книжку, назвав её, в подражание Аристотелю, "Политика" или, как утверждают другие, "Погонополития", т.е. государство бороды.

{ads1}

25. Всё, связанное с бритьём и цирюльным делом, он ненавидел. Видя, что достичь могущества ему удастся, он изъявил покорность цезарям, но принялся нападать на брадобреев, отбирая у них бритвы и сбрасывая их в ущелье. Так он надеялся лишить граждан возможности бриться и тем добиться повсеместного распространения бороды. Вообще в отращивании бороды он видел средство для исправления нравов и восстановления могущества Империи, пошатнувшегося после свержения цезаря Михаила. Тогда, по его словам, истинная борода сможет воплотиться в мире образов и мир вещей воссоединится с миром идей. Это желаемое им будущее он называл царством бороды или четвёртым путём.

26. Из всех бритых людей вражду он не питал только к божественному Владимиру, да и то скорее по принуждению и из страха, чем по доброй воле. Ведь он уже участвовал один раз в заговоре и опасался казни со стороны нового правителя. Когда же божественный Владимир оставил его в живых и даже не потребовал изгнания, он принялся вохвалять его даже более безудержно, чем Кургиниан, которому, как говорят, не было в этом равных. Рассказывают, впрочем, что в кругу друзей он продолжал порицать Владимира за безбородость и мечтать о приходе бородатого цезаря. По этой причине он также ставил божественного Иосифа и Владимира из Лены выше божественного Владимира, но опасался говорить об этом на форуме.

27. Что же касается происхождения его бороды и, как следствие, безумия, то об этом рассказывают так. В молодости Дугин не носил бороды и был настолько красив лицом и телом, что его даже принимали за деву. Ведь и жена его, последовательница Сафо, сначала приняла его за деву и добилась от него согласия взять её в жёны или, вернее, выйти за неё замуж. Убедившись, что это не дева, а Дугин, она впала в чёрную меланхолию и вскоре оставила его. Он же, чтобы бы более не смущать никого своим видом, обезобразил себя, отрастив бороду.

28. Роста он был невысокого, телосложения плотного, но не жирного. Глаза имел светлые и широко расставленные. Речь его была плавна и очень изящна, так что человек, впервые слушавший его выступления, мог даже сперва принять его за учёного мужа из Александрии и только со временем узнавал в нём безумца. Женат он был дважды. О первой жене его я уже написал. О второй ничего не известно, кроме того, что она была последовательницей Дугина и была соблазнена его прекрасными, хотя и безумными речами. От первой жены он имел сына, от второй - дочь. О них я также не смог разыскать никаких сведений.

29. О Дугине довольно.

Примечание редакции. Книга Путинида Великого "О безумных мужах", вошедшая в его сочинение "Жизнь Улюлюйских цезарей и прочих достойных мужей", состоит из четырёх частей:

Некоторые исследователи считают эту книгу позднейшей интерполяцией в сочинение Путинида. Особенно на этом настаивают последователи тех деятелей, которых автор называет безумными.