Top-soc

Древний Улюлюйск

Об Улюлюйске писали многие античные авторы, включая Геродота, Страбона, Азиния Поллиона, Корнелия Непота и Диогена Лаэртского. Крупнейшим памятником величию древнего Улюлюйска является сочинение Путинида из Селигера — О знаменитых мужах (De viris illustribus) в 14 856 книгах. Сочинение долго считалось утраченным, пока улюлюйские краеведы не нашли в районной библиотеке 578 из 14 856 книг. Малая толика, но и она позволяет судить о славе древнеулюлюйского оружия, блеске улюлюйских властителей и богатом культурном наследии нашего края.


Официальные аккаунты Путинида в социальных сетях, созданные благодаря изобретённой КБ им. Петрика машине времени: ВКонтакте | Facebook | Livejournal

На фото: бюст Путинида из Селигера

Кургиниан (CVRGINIANVS)

(Из сочинения Путинида из Селигера)

1. Кургиниан был варваром, на краткое время достигшим могущества благодаря затеянной божественным Владимиром гражданской войне. Не желая раньше времени лично выступать на сходках своих сторонников, божественный Владимир подобрал несколько известных своим красноречием риторов, которые за богатые посулы согласились бы прославлять Владимира на форуме и поносить отложившихся от него всадников, делая всё это будто бы от собственного имени. Одним из таких риторов и был Кургиниан.

На фото: Кургиниан на форуме. Рисунок современного художника

2. О Кургиниане рассказывают следующее. Приехав в Город в первое консульство божественного Бориса и не имея ничего, кроме оборванного паллия и дорожной палки, Кургиниан стал ежедневно являться на форум и расхваливать там божественного Иосифа. О божественном Иосифе известно, что он вёл продолжительную войну с варварами, после чего будто бы истребил всю знать, в чём превзошёл не только Суллу, но и Калигулу. Этого-то Иосифа и расхваливал Кургиниан в надежде на подаяние от его ветеранов.

3. Видя, однако, что расхваливание божественного Иосифа приносит ему не более, чем он мог бы заработать на родине земледельческим трудом, Кургиниан переменил направление своих выступлений и к прославлению Иосифа добавил воспевание заслуг божественного Владимира, прося при всяком случае разносчиков рыбы и прочую дворцовую челядь сообщить божественному Владимиру о своём занятии. Так он сделался известен сначала рабам, а затем клиентам Владимира и, наконец, ему самому.

4. Слышал я, впрочем, от заслуживающих доверия людей и другую историю про Кургиниана. Прежде, чем восхвалять божественного Иосифа, восхвалял он цезаря Михаила, лишённого впоследствии почести обожествления. Делал он это днём, являясь на форум в тоге римского гражданина, хотя таковым не являлся, ночью же, завернувшись в паллий, ходил по домам и подстрекал рабов и вольноотпущенников к восстанию против Михаила и отторжению варварских провинций, содержание которых, как он утверждал, ложилось тяжким бременем на метрополию и препятствовало процветанию. И действительно, некоторое время спустя Михаила был свергнут и едва избежал более печальной участи, бежав за Дунай в женском платье и всюду представляясь своей женой Раисой. Тогда только, видя, что подстрекательство к отделению уже отделённых провинций не может больше приносить ему средств к существованию, Кургиниан обратился к восхвалению божественного Иосифа.

5. О службе Кургиниана у божествественного Владимира известно следующее. Желая прослыть искусным оратором, Кургиниан, подражая афинскому Демосфену, пытался репетировать свои речи с набранными в рот камнями. Проделывая это упражнение изо дня в день, Кургиниан так привык к камням во рту, что забывал вынимать их, даже выступая перед народом. От этого при выступлениях у него, случалось, шла изо рта белая пена, как если бы он страдал падучей. Другие же утверждают, что он действительно страдал падучей, вернее, научился у жрецов Эскулапа искусствено вызывать у себя припадки, часами упражняясь в выделении пены и валянии по земле. Причиной, побудившей его к такому неистовству, было стремление во всём подражать божественному Юлию, который, как известно, страдал от той же болезни.

6. Пытался он также, по примеру божественного Августа, заняться исправлением нравов, к чему кратчайший путь он видел в восстановлении древнейшего покроя одежды взамен распространившихся в Империи излишеств. Так, советовал он своим ученикам носить строгую белую тогу, думая более о славе предков, нежели о красоте складок. Украшать тогу дозволял он только пурпурной или чёрно-золотой каймой, что противопоставлял он белым лентам, в нарушение древних законов нашивавшимся на края тоги его противниками. В этом он, впрочем, не имел успеха.

7. От Кургиниана остались следующие речи: Против Алексиоса из Наваленсы, Против Бориса Германца, О славе и величии божественного Владимира, О пользе истребления всадников.

8. О Кургиниане довольно.