Top-soc

Древний Улюлюйск

Об Улюлюйске писали многие античные авторы, включая Геродота, Страбона, Азиния Поллиона, Корнелия Непота и Диогена Лаэртского. Крупнейшим памятником величию древнего Улюлюйска является сочинение Путинида из Селигера — О знаменитых мужах (De viris illustribus) в 14 856 книгах. Сочинение долго считалось утраченным, пока улюлюйские краеведы не нашли в районной библиотеке 578 из 14 856 книг. Малая толика, но и она позволяет судить о славе древнеулюлюйского оружия, блеске улюлюйских властителей и богатом культурном наследии нашего края.


Официальные аккаунты Путинида в социальных сетях, созданные благодаря изобретённой КБ им. Петрика машине времени: ВКонтакте | Facebook | Livejournal

На фото: бюст Путинида из Селигера

О безумных мужах. Часть первая. Кирилл Фролов (DE VIRIS INSANIS. PARS PRIMA. CYRILLVS FLORVS)

(Из сочинения Путинида из Селигера)

1. В этой книге я хочу рассказать о тех достойных и славных мужах, которых соотечественники считали безумными. Действительно ли все они были безумны, я не знаю. Всё же я решился собрать жизнеописания их всех в одной книге, потому что истории их схожи между собой.

 

Безумный Фролов

2. В молодости Фролов был гиппием и жил распутством и невоздержанностью, пока во сне ему не явился Юпитер, повелевший оставить это ремесло и приняться за исправление нравов в Империи. Так сам он рассказывал о причине своего безумия. Ведь он не только не стыдился его, но при всяком удобном случае рассказывал о своей болезни, называя её священной и приводя в пример божественного Юлия, который страдал припадками. Другие же утверждают, что причиной болезни было не божество, а неправильное лечение, применённое его родственниками. Ведь они принялись лечить его чемерицею, когда он был ещё здоров, и этим иссушили его мозг. Наконец, третьи настаивают, что он был безумен от рождения, а лечение чемерицею не только не повредило ему, но, напротив, облегчило его страдания. Фролов будто бы страдал различием жёлчи, увлажняюшей мозг и приводившей его в буйство, когда он бросался на людей и бился на земле, истекая пеной, а также будто бы слышал некие голоса, которые он принимал за божественные. Когда же его пользовали чемерицею, он вёл себя внешне пристойно, хотя голоса слышал. Таково было безумие Фролова.

3. Кроме имени Фролова, данного ему при рождении, он присвоил себе ещё два: Козя-Бозя и Кирилл. Козей-Бозей он назывался, когда жил распутством, и с оставлением этого занятия отказался и от имени. Имя Кирилл же он взял в знак уважения к Кириллу, бывшему великим понтификом. Ведь он утверждал, что исправление нравов возможно только через тиранию цезаря и великого понтифика. Великий понтифик бы составлял предписания о том, как должно себя вести гражданам не только в публичной, но и в частной жизни, божественный Владимир же при помощи солдат принуждал граждан к их исполнению. Также утверждал он, что исправление нравов невозможно без покорения Скифии. Этому безумному плану Фролов и посвящал всё своё время с тех пор, как неправильное лечение привело его к помрачению рассудка.

4. Во всём остальном же, кроме этого плана, он был очень непостоянен. Сегодня он говорил одно, завтра другое, послезавтра третье. Также легко менял он друзей, называя вчерашних друзей врагами и обвиняя их в оскорблении величия и разврате, о чём сочинял многочисленные доносы, но не имел успеха. Ведь магистраты, едва завидя в приветствии имя Фролова, бросали папирус в огонь, не желая прослыть безумными, рассматривая доносы безумца.

5. Несмотря на это он всегда имел вокруг себя трёх-четырёх легковерных или же попросту безумцев, которых он называл то партией, то школой. Этих учеников он натравливал на своих врагов, по большей части женщин и людей слабосильных, но даже и тогда, опасаясь побоев, скрывался где-нибудь поодаль. Ведь он был не раз бит своими врагами и просто людьми, на которых он набросился в припадке безумия. Когда же ему удавалось уйти с такой встречи не получив побоев, он считал это неким достижением и приказывал рабу записывать в специальную тетрадку. Среди врагов его называют Кураева, понтифика, о котором я уже писал, и Джигурду, мима и кулачного бойца. О Джигурде известно, что он бил Фролова. Бил ли его Кураев, мне неизвестно.

6. Усилия его по восхвалению божественного Владимира и Кирилла долго не приносили успеха, пока, наконец, побеждённый его упорством, божественный Владимир не велел выдать ему золотой со своим изображением, в котором Фролов проделал отверстие и носил на шее, как награду. Причиной этого будто бы послужили его обличения Истеричек, в чём он был очень смел, потому что те находились в темнице.

7. Внешность Фролов имел следующую. Роста он был среднего, телом в юности худ, с возрастом же раздался вширь и вообще обрюзг. Один глаз у него был больше другого, как говорят, вследствие болезни. Бороду он носил небольшую, но всё же не такую, как Шевченко и Леонтьев, выжигавшие её для большего устрашения. Он будто бы был женат, но жену его никто не видел. Рассказывают, впрочем, что он жил в её доме, а в молодости бродяжничал. Нравом он был скорее труслив, чем смел. Ведь даже в припадках он не осмеливался напасть на людей сильных, вооружённых или имевших многих друзей. Поэтому-то некоторые считают, что и безумие своё он выдумал, чтобы оправдать деяния, недостойные свободнорождённого.

Примечание редакции. Книга Путинида Великого "О безумных мужах", вошедшая в его сочинение "Жизнь Улюлюйских цезарей и прочих достойных мужей", состоит из четырёх частей:

Некоторые исследователи считают эту книгу позднейшей интерполяцией в сочинение Путинида. Особенно на этом настаивают последователи тех деятелей, которых автор называет безумными.